Неточные совпадения
Он довольно бодро вошел
во двор. Надо было подняться в третий этаж. «Покамест еще подымусь», — подумал он. Вообще ему казалось, что до роковой минуты еще далеко, еще много времени
остается, о многом еще можно передумать.
Но пробило уже одиннадцать часов, а ему непременно надо было идти со
двора «по одному весьма важному делу», а между тем он
во всем доме
оставался один и решительно как хранитель его, потому что так случилось, что все его старшие обитатели, по некоторому экстренному и оригинальному обстоятельству, отлучились со
двора.
Лучший табак, бывший в моде, назывался «Розовый». Его делал пономарь, живший
во дворе церкви Троицы-Листы, умерший столетним стариком. Табак этот продавался через окошечко в одной из крохотных лавочек, осевших глубоко в землю под церковным строением на Сретенке. После его смерти
осталось несколько бутылок табаку и рецепт, который настолько своеобразен, что нельзя его не привести целиком.
В некоторых банях даже воровали городскую воду. Так, в Челышевских банях, к великому удивлению всех, пруд
во дворе, всегда полный воды, вдруг высох, и бани
остались без воды. Но на другой день вода опять появилась — и все пошло по-старому.
Она заперла наглухо дом тетки и
осталась жить
во флигеле,
двор порос травой, стены и рамы все больше и больше чернели; сени, на которых вечно спали какие-то желтоватые неуклюжие собаки, покривились.
Этот разговор был прерван появлением Павлы Ивановны и Верочки. Чай был кончен, и
оставалось только идти домой.
Во дворе им встретился высокий сгорбленный старик с желтыми волосами.
В таковое шумное время, Богу попущающу, паче же врагу действующу, возгореся Нифонтова поварня, и от огненного крещения
во всей Миршени ни кола ни
двора не
осталось.
Кончилось дело тем, что Чубалов за восемьсот рублей отдал Марку Данилычу и образа, и книги. Разочлись; пятьдесят рублей Герасим Силыч должен
остался. Как ни уговаривал его Марко Данилыч
остаться обедать, как ни соблазнял севрюжиной и балыком, Чубалов не
остался и
во всю прыть погнал быстроногую свою кауренькую долой со
двора смолокуровского.
После обеда Груздев прилег отдохнуть, а Анфиса Егоровна ушла в кухню, чтобы сделать необходимые приготовления к ужину. Нюрочка
осталась в чужом доме совершенно одна и решительно не знала, что ей делать. Она походила по комнатам, посмотрела
во все окна и кончила тем, что надела свою шубку и вышла на
двор. Ворота были отворены, и Нюрочка вышла на улицу. Рынок, господский дом, громадная фабрика, обступившие завод со всех сторон лесистые горы — все ее занимало.
В деревнях
остаются только лошади отличные, почему-нибудь редкие и дорогие, лошади езжалые, необходимые для домашнего употребления, жеребята, родившиеся весной того же года, и жеребые матки, которых берут, однако, на
дворы не ранее, как
во второй половине зимы: все остальные тюбенюют, то есть бродят по степи и, разгребая снег копытами, кормятся ветошью ковыля и других трав.
20-го мая, в пять часов пополудни, Московской части, по Загородному проспекту,
во дворе здания лейб-гвардии Семеновского полка, загорелось деревянное нежилое помещение, принадлежавшее музыкантской команде. Строение это сгорело до основания, но бывшие с ним в соседстве деревянные постройки отстояны. Причина пожара
осталась неизвестной.
Учитель понял, что ему хочется
остаться одному-одинешеньку со своей думой, со своим великим горем, и потому, не входя
во двор, простился у калитки.
А сам
остался, один против троих; пожарный
двор был в десятке шагов, солдаты могли позвать помощь и Ситанова избили бы, но, на его счастье, пожарные, испугавшись, убежали
во двор.
Оставшись на восемнадцатом году после смерти матери и отъезда сестры в Голштинию, она без руководителей,
во всем блеске красоты необыкновенной, получившая в наследие от родителей страстную натуру, от природы одаренная добрым и нежным сердцем, кое-как или, вернее, вовсе невоспитанная, среди грубых нравов, испорченных еще лоском обманчивого полуобразования, бывшая предметом постоянных подозрений и недоверия со стороны
двора, цесаревна видела ежедневно, как ее избегали и даже нередко от нее отворачивались сильные мира сего, и поневоле искала себе собеседников и утешителей между меньшей братией.
Намерения императрицы относительно Похвисневой и Оленина, как и следовало ожидать, не
остались тайною при
дворе. Чуткие царедворцы, с Иваном Павловичем Кутайсовым
во главе, тотчас догадались о них.
От прежних времен на месте бывшей каторги
остались еще «пьяный
двор», где был завод, развалины каменного острога, «пьяная контора» и каменная церковь, выстроенная каторжными
во вкусе Растрелли.
Иван Иванович, когда сделается слишком жарко, скинет с себя и бекешу и исподнее, сам
останется в одной рубашке и отдыхает под навесом и глядит, что делается
во дворе и на улице.
На строгановском
дворе только утром узнали об уходе оставшейся половины новых поселенцев
во главе с Ермаком Тимофеевичем. Куда они пошли? Зачем? Вернутся ли? Эти вопросы пока
оставались без разрешения.
Туго натянутая кожа бубна бухала каким-то тёмным звуком, верещала гармоника, в тесном круге парней и девиц всё ещё, как обожжённые, судорожно метались двое; девицы и парни смотрели на их пляску молча, серьёзно, как на необычно важное дело, солидные люди частью ушли
во двор,
остались только осовевшие, неподвижно пьяные.
Немощная девочка удивилась, потому что
во всем их конце деревни давно уже ни ноги овечьей в живых не
осталось, и ягненку взяться было неоткуда. Уцелело же несколько овец только у двух «богатеев», но это было в
дворах на противоположном конце деревни. Оттуда сюда забежать ягненку было далеко, да и незачем.
Так приели весь рогатый скот, и ко сретенью (2 февраля)
во всем селе, о котором рассказываю,
осталась только одна корова у старосты да две у дворовых; но лошадей еще
оставалось на сорок
дворов штук восемь, и то не у крестьян, а у однодворцев, которые жили в одном порядке с крепостными.
Мало того (что же еще больше? слушайте!) — он… переводил крестьян из одной деревни в другую, выводил на пустоши (и это благодеяние!), селил дворовых на крестьянство, снабжая их всем хозяйством на свой счет, или (хорошо «или») брал
во двор людей, уничтожая их усадебное пепелище…» И ведь все это — вы понимаете — говорится к тому, чтобы доказать, что крестьяне были в полной воле помещика и, следовательно (?), по закону должны таковыми
остаться на неопределенные времена…
Во всяком случае, приемы моего гостя составляли приятный контраст с обычною назойливостью якутского поселенца, хоть для меня и было очевидно, что если б он не рассчитывал
остаться у меня ночевать, то не стал бы вводить лошадь
во двор, а привязал бы ее к городьбе, снаружи.
— Спасибо, господин! Ежели уж вы приглашаете, то я
останусь. Надо вот переметы с седла снять, кое-что в избу внести. Оно хоть, скажем, конь-то у меня
во дворе привязан, а все же лучше: народ-то у вас в слободе фартовый, особливо татары.
У меня в доме,
во дворе и далеко кругом кипит работа, которую доктор Соболь называет «благотворительною оргией»; жена часто входит ко мне и беспокойно обводит глазами мои комнаты, как бы ища, что еще можно отдать голодающим, чтобы «найти оправдание своей жизни», и я вижу, что, благодаря ей, скоро от нашего состояния не
останется ничего, и мы будем бедны, но это не волнует меня, и я весело улыбаюсь ей.
Земство обвиняли
во всем — и в недоимках, и в притеснениях, и в неурожаях, хотя ни один не знал, что значит земство. И это пошло с тех пор, как богатые мужики, имеющие свои фабрики, лавки и постоялые
дворы, побывали в земских гласных,
остались недовольны и потом в своих фабриках и трактирах стали бранить земство.
Можно, я говорю, этому мужику дочерей замуж отдать и самому
во дворе остаться?
Чтобы пройти на
двор епископа, Нефоре
оставалось одно средство — назвать себя христианкой, что она и сделала, и воины, сторожившие вход
во двор, тотчас же ее пропустили, оставив снаружи под деревом ее мула и провожатого.
Следующий день принес новые испытания. Дело было летнее, двери
оставались незапертыми, и он незаметно прокрался
во двор, где ужасно напугал корову. Кончилось тем, что медвежонок поймал цыпленка и задавил его. Поднялся целый бунт. Особенно негодовала кухарка, жалевшая цыпленка. Она накинулась на кучера, и дело чуть не дошло до драки.